Реклама  
  Реклама на www.azov.info  
  Орфография  
Система Orphus
  Aзов международный  
  Статистика  
Яндекс.Метрика
 Информационный сервер города Азова » Все новости » Просмотр новости
  Объявления  
Вчера, 28 апреля 2017
27 апреля 2017
26 апреля 2017
25 апреля 2017
24 апреля 2017
23 апреля 2017
21 апреля 2017
20 апреля 2017
» Архив новостей «
четверг, 19 июля 2012, 09:21
Люди Азова

Рыбачка Надя



станица Елизаветинская

На страницах нашей газеты довольно долго шла дискуссия, затронувшая многие болевые точки, связанные с войной. Меня удивило, что приняли в ней участие и люди, которые, судя по изложенному материалу, даже имя маршала не в состоянии написать правильно, - прочли одну книгу, и по ней-то сложили своё мнение о событиях явно неоднозначных, далёких, трактовка которых требует глубинных знаний или непосредственного в них участия, хотя и последнее не ограждает от ошибок, мифологизации. По мне, коль мало мы знакомы с трудами историков, для получения объёмной картинки надо черпать информацию хотя бы из, так сказать, свидетельских показаний. Например, в Интернет-книге «Ванька-ротный» или в рассказе таких, как азовчанка Надежда Андреевна Цыбина. Её правда – не сочинение в угоду кому-то, времени, не из корыстных соображений, не из желания мелькнуть на страницах газеты. Это крик человека (а мы как-то забываем про такую единицу гуманистического измерения, как человек, всё больше рассуждая об идеях, любя всё грандиозное, массовое, всеобъемлющее), своими руками ковавшего победу в тылу, это вопль сироты, это стон из глубины души, по сей день исторгающий потоки слёз и дрожь, и мучительные горловые спазмы…

- Родилась я в станице Елизаветинской, в бедной-бедной семье – макуха за шоколадку была. В мае 1942-го тринадцати лет пошла рыбалить. Брали в колхоз с 15-ти, но бригадир знал наше бедственное положение и под свою ответственность принял меня в бригаду. Надела я папину гимнастёрку, папины галифе. Мама лямку дала – сети вытягивать. Обуви не было (потом уже покупала ношенные сапоги, которые почти сразу же начинали течь), платочка тоже не нашлось – мама сняла кусок занавески да покрыла мне голову. Вот так босиком и пошла. Была подсобницей, на побегушках – поднести, позвать, волов подогнать, а то как бурлаки мы, дети, тянули неводы, сети. Всё делала бегом, и сразу же вошла в доверие.

В 43-м папу забрали в армию, потом комиссовали из-за порока сердца, и вскорости он умер. Брата призвали на фронт в 17 лет. Таких, как он, совсем мальчишек, послали для пополнения к Сталинграду. Немцы постоянно их бомбили, и они, прижавшись к медсестре (она из нашенских), кричали: «Мамочка!» Брат уцелел в войне, а вот мама не выдержала, заболела и вслед за папой умерла.

На мне остались две младших сестры. Нам никто не помогал. Все выживали, как могли. Но хоть бы полкуба дров предоставили! Мы топили камышом – а что камыш: пыхнет – и всё! Жили…не приведи Господи! Ни мыла, ни спичек, ни ниток. Мешка не было – на пол вместо подстилки бросить. Месяцами куска хлеба не видели. Спасала рыба. Зарабатывала я копейки, но раз в три месяца давали паёк по 15-18 кг. Тем и жили, а ещё продавали в Азове старую одежду и покупали по пол-литровой баночке кукурузы, толкли, варили. Ели зелёные жердёлы, калачики. Огород пробовали сажать, да низовка всё уносила с корнями. Один раз кабаки вырастили, за печку спрятали, а они смёрзли. А как хотелось есть! Бывало, спрашиваю у младшенькой - Зины: «Наелась?» А она в ответ: «Ещё бы столько и полстолько!» (обездоленное, страшное детство не прошло для Зинаиды Андреевны бесследно – на нервной почве у неё развилась болезнь, ставшая причиной её раннего ухода из жизни. – В.Х.)

Низовка у нас часто случалась. Смотришь – несёт стог сена от людей, клетку камыша. На улице – по пояс воды, не выйдешь, в хате - вода, чуть до верха кровати не достаёт, и мы сидели, поджав ноги. Глиняные стены размывало, и, как только вода сходила, их приходилось заделывать снова и снова. При осенней низовке стены не успевали высыхать и покрывались снежницей. Зимой было очень холодно: -27 – это ещё терпимо, а метели какие были – ничего не видно. Вода в чайнике замерзала. Мы ходили по нужде на ведро, и чтобы вылить его содержимое, приходилось ставить растапливать на печь.

А как хотелось спать, как мы были утомлены, без сил. Работали в колхозе без выходных, отгулов, день и ночь, особенно в весенний период, когда рыба идёт. По нескольку дней я дома не ночевала – 2-3 часа в бараке на нарах отдохнёшь и опять… Зимой руки постоянно были примороженные. Снасти вытаскивали и затягивали через прорубь. Старики нам говорили: «Налегайте! Знаете, какую продукцию мы армии даём».

В 1953 году я вышла замуж. Фаина, средняя сестра, к тому времени выросла, а Зину я взяла с собой. С мужем, Фёдором Павловичем, мы жили на одной улице, сидели за одной партой, вместе в колхозе рыбалили. Очень хороший человек был, не называл меня иначе, кроме как «душенька» и «яблонька». Был он столяр-плотник, строитель заслуженный и авторитетный. Его и в Москву направляли – перестилать паркет в Кремле.

У нас родилось две дочки – Люба и Вера. Поначалу была я домохозяйкой, а в 66-м устроилась на УППВОС подсобной рабочей. Всё, как с детства привыкла, схватывала на лету и вскоре получила квалификацию штукатура-маляра. Я ветеран труда, награждена медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны».

Мне до сих пор обидно, что долгое время 10 колхозных лет оставались не учтёнными при подсчёте общего трудового стажа, и мне пришлось выйти на пенсию много позже. И ещё один вопрос не даёт мне покоя. - Нас, тыловиков, горсточка осталась… Так не пора ли приравнять нас к фронтовикам? Ведь ни здоровья, ни образования, ни детства, и в такой жестокости я выросла…

  первая новость   последняя новость  
  Комментарии  

К этому материалу комментариев нет.

Ваше мнение имеет значение!


Имя:
Пароль:   Сохранить пароль
Город:
Поселок:
E-mail:
Комментарий:
Введите код:  
Принимаю правила размещения комментариев

Разрешенные теги

  • [U]подчеркнутый текст[/U],
  • [I]курсив[/I],
  • [B]полужирный[/B],
  • [*] - элемент маркированного списка;
  • теги можно [U][I][B]комбинировать[/B][/I][/U].
   Наверх